Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Театр (сумбурно, пока спит малой)

В связи с семейным карантином из дома я вылезаю нынче редко. Поэтому выходя, мое восприятие вдесятеро обострено и прицельно. Из каждого шороха выглядывает история или очерк. Будь то смуглая уборщица, не бельмеса не понимающая по-русски (вы заметили, как упал уровень тех, кто убирает наши подъезды?) до силуэта обнаженной женщины в окне первого этажа, которая вблизи оказывается толстым мужиком с лысиной.Все мне интересно и близко.

В холодных звенящих сумерках навстречу мне двигались несколько подростков лет по восемнадцать-двадцать. Два чувака и девчуха. Пахли сигаретами и пивом, обсуждали что-то недавно произошедшее. Руба навострил ушки и услышал что на предстоящую пьянку надо найти пару для какой-то Ольги. А то все остальные укомплектованы, а она будет всем мешать.
И унесло меня тотчас задворками к собственным семнадцати, когда квартира моя была проходным двором, ключи не успевались штамповаться и совершенно нормально было лечь спать днем, и часом позже выйдя в трусняке на свет, увидеть веселящихся корешей с новыми какими-то телками и не телками. И наливали мне стопарь и неслось, рвалось, обинималось и иногда плакалось. И вот точно таким же образом мы с корешком обсуждали диспозицию грядущих попоек, чтоб количество М и Ж было равным, дабы всех устроить. Кстати, при этом в те годы половина из нас были галимыми девственниками. И никакой свободной любви не пропагандировало. Как-то совмещался такой цинизм и почти полная непорочность. Ну, в 16 точно. Крест на пузе.

Но я, собственно, о другом. О важном. Вот ты живешь себе. Играешь свою пьесу в два действия с антрактом. Будь тебе двенадцать, двадцать или тридцать девять. Или шестьдесят пять. И для тебя каждый раз эта пьеса и есть реальность. Причем единственная. И все остальное для тебя лишь раздражающие помехи в воздухе. Пыль, смрад и рыгания. Только сейчас для тебя жизнь.
И вот так случайно однажды услышишь, как рядом проходишь ты, молодой и нетронутый. Или узнаешь себя в старике, подслеповато смотрящему на цены (сметана по тридцатке, надо же, совсем обалдели). А можешь и напридумывать себя в том карапузе на качельках. И как-то осознаешь и поразишься – а ведь по сути, на твоей сцене в данный момент играются все спектакли одновременно. Они просто скрыты от тебя портьерой с горой Фудзи. Футляром из под контрабаса. Или просто тюлевой занавеской. И ничего никуда не ушло. И мир фактически стоит на месте. Время не движется. И ничего не пропадает. Это ты идешь из одной сцены в другую, меняя фраки, грим и парики. И сейчас ты играешь Фауста молодого, а через минуту ты Фауст старый. А может и Мефистофель заодно. И что сейчас ты мнимый больной, а перед антрактом ты был Идиотом Мышкиным или того круче Ромео. А сейчас мигнет свет рампы и ты уже Скупой, призрак отца Гамлета или Отелло. Ничего никуда не исчезает. Это так странно. И даже как-то бодро…
Жаль только, что у любого спектакля есть свой финал. И самое страшное, смыть грим, получить грязных червонцев и выйти. В темноту. В отзвук аплодисментов, предназначенных не тебе. Как же страшно…