November 10th, 2014

Жирдяям (с нежностью)

Мне, знаете, жалко почти всех несчастных. Ну там, нелюбимых, невостребованных, бездарных, глупых, инертных, ленивых, пьющих, курящих, жестоких, жадных, бедных, вонючих, болтливых, зажатых, бабников и девственников, закомплексованных и «кто меры не ведает». Иногда мне даже жалко Бритни Спирс, Путина и Изабеллу Росселини. Потому что в отличии от многих, я не считаю, что человек как-то может всерьез себя поменять. Как родился, так и покатился (возможно я автор сей поговорки). Ну да, да – немного поменялся, где-то вырос, где-то опустился, а годам к тридцати затвердел и стоишь вот такой нелепой статуей. И хорошо еще если роденовой, а то ведь бывает такое, что и в модерн арт гэллери не возьмут.
А на днях мы с семейством ехали в метро и я обратил внимание на человека, (читать внимательно) на кого никак по другому кроме как с отвращением (реже, как я с жалостью), никто никогда не посмотрит. Каждый знает такой род жирдяев – природа их выпекает нечасто, но с непонятной стабильностью. Такие, знаете – почти всегда очкастые, почти всегда с жидкими волосенками, пОтом завитые на гладком розовом лбу. И кожа у них такая – немного как бы перетянутая. И глаза у них, как-то немного косят. И обычно это люди очень небогатые, так что и одеты они в нелепые курточки блеклых тонов и черные разношенные ботинки обычно 45-ого размера. И вот едет он, такой распертый, будто распаренный и ему всегда неудобно, ему всегда немного тяжело дышать и поворачиваться в этом узком мире. И знаете, он ведь, в отличии от счастливых даунов и прочих ошибок природы, совершенно полноценен умом. И этим умом он с первых классов знает, что эта жизнь – не для него. Что он тут совершенно лишний. Что все ценности, которые лезут из каждой страницы книги и каждого кадра фильма – они для других. А ему да – поесть, безобидное хобби, работа, интернет, сны. Тоже, собственно, немало. Больше, чем многим другим. Но вот эта близость к нормальности, но при этом никогда не перешагивая эту линию – конечно страшная пытка.

Я тут, конечно субъективен. Я и сам, знаете ли, бегемот. Но все-таки, счастливо не дотянув какого-то количества КГ до критической отметки, я умудрился избежать подобной судьбы и не устаю позорно радоваться по этому поводу. Но наверно поэтому брата толстуна мне жаль больше, чем очкариков, прыщавых и кривоногих.
Кстати, по этому же поводу отличный старый рассказ Татьяны Толстой «Петерс»