March 31st, 2014

советское

Давно хотел рассказать, пустяковый, в сущности, случай. У нас сломали ближайшую парикмахерскую, и я записал ребенка в соседнюю, в которую меня водили в детстве и в которой я с тех пор и не был. И знаете, то ли это память места, то ли в самом деле – мне показалось, что не смотря на жалюзи, цены и отделение спа процедур, ничего там за сорок лет не изменилось. И прежде всего прежними остались люди. Не, понятно конечно, что состав поменялся, но почему-то все они – начиная с кассирши, уборщицы и доброго дядьки парикмахера выглядели очень советскими и застойными. Они как-то вдруг вынудили меня на диалог, начали задавать какие-то личные вопросы, обсуждать меня, ребенка и нынешние школы. Почему-то стали как-то подтрунивать и почти подмигивать. Ну, к примеру – скучающая толстуха моего возраста стала говорить, что мне надо обязательно подстричься, что она знает, как мне пойдет. Дядька, стригущий в это время сына как-то тоже его вывел на разговор и они с интересом обсуждали какой-то непонятный мне вопрос. В общем, за эти двадцать минут были нарушены всевозможные «прайвет зоны», была похерена вся эта городская отстраненность и вышли мы с ребенком в несколько изменённом состоянии духа. Я был ошарашен, взволнован, даже возмущен. А потом затосковал. Да, по вот этой бесцеремонности и панибратству. По вот этой вдруг ни с чего заинтересованности. По тому, что для жителя большого, скажем так «европейского» города, должно быть оскорбительно и почти кощунственно.
Тоска моя была видимо замеса того советского, что осталось где-то внутри и о чем я давно не вспоминал. Того, почти киношного коммунального неравнодушия. Тоска по этим чертовым бабкам на лавочках, которые знали все и вся про каждого. Дядям Степам, Плятту, Пельцерам и Ринам Зеленым. Тоска по чернобелым детскими видениям, в которых было как угодно, но только не холодно и не одиноко. Может это лживое ощущение тепла, что идет оттуда, из Драгунских, Носовых – но оно очень понятное. Ощущение человека рядом. Ощущение того, что при всей несхожести – мы одна большая семья. И что мы все друг друга немного любим. И смотрел я нас свежеподстриженного ребенка с жалостью, потому что кое-чего он в своей жизни пропустил.