May 19th, 2008

женатики

Давеча, был тут на, так называемой, "Ночи Музеев". После еще раз подумал, что страна наша не для расслабленных европейских акций. Все подобные потуги оканчиваются упитыми лицами, да бесконечным хрустом бутылочного стекла под ногами. Но я о другом.
Вышел я из дома в полвосьмого вечера, такой свободный и никуда не торопящийся. Шел к метро и думал о том, что давно забыл ощущение свободы и такой, чакопаланековской и чарльзбуковской "неприкаянности", когда где хочешь, там и остановился, заночевал, соблазнил и пр. И что, возможно, я упускаю последние шансы таковым побыть.
И шли мы с приятными людьми, к которых в карманах болтались бутыли с виски, шли мы с хорошими девчонками и было нам весело. И Москва изгибалась и сладко постанывала под нашими ногами. Но уехали одни, потом другие. Пришла ночь. Один не совсем свободный товарищ стал ненавязчиво клеить другую свободную девушку. Пришло похмелье и ощущение, что надо уже валить в родные пинаты. Я сел в последний поезд и в полусне вдруг счастливо подумал, насколько прекрасно, что дома меня (пусть и видя седьмой сон) ждут, мне так сяк рады и вообще, я "пришит кобыле хвост". Что мне не надо муторно волочиться за какой-то юбкой, что мне не надо придумывать, как бы продлить ночь. Как заполучить-урвать себе малюсенький кусочек тепла, чтобы согреть свою одинокую неприкаянную хибару. Что мне есть о ком заботиться и к кому прижаться. Что утром сонный сына мне расскажет свой сон, а я расскажу строгой Энн, что за фигня оказалась эта "Ночь музеев".

В общем, если вам семейные люди будут по пьяне ныть о своей тоске по свободе, вы всеж делите на трое. Потому что есть, есть у них свои гарантированные бонусы. Крест на пузе)

И о зубах)


Зубы у меня на тройбан. И это значит, что начал я их лечить лет с семи и лечу по сию пору – иногда не каждый год, но так или иначе дантисты мне браться родные и в их креслах я чувствую себя как в люльке. Да, кстати, зубной боли я не боюсь совершенно.
Как и все, начал я в детских поликлиниках, потом во взрослых, потом по русской страховке, потом по американской – решил за два года оплаченной медицины полечиться максимум. Именно там я увидел ренгенаппарат, делающий снимки прямо в кресле, узнал что есть ультразвук, с помощью которого можно понять, насколько пройден канал и что есть такая особая резиновая пленка, которая надевается при пломбировке, дабы не попала заразная слюна или прочие микробы. В общем, многое узнал.Сейчас и в России всего этого навалом – дантисты щеголяют новыми девайсами, как айподами какими-нибудь. Но я как всегда увлекся деталями.

Так вот, когда я начал лечить зубы в Калифорнии, врачиха первым делом сделала снимки всех моих резцов и коренных, дабы показать мне весь этот кошмар и вместе поохать. Тетка была эмигрантская и посему с удовольствием стала расписывать – «вот этот канал в четверке залечен не полностью, пломбирован цементом. Этот зуб воспален из-за плохой пломбировки. Эту коронку надо снимать, под ней зуб гниет – тоже плохо прочищены каналы. Ох уж эти советские врачи, ох уж эта бесплатная медицина хваленная. Ты же ходил лечить зубы, а тебе их только портили…»Я не особо возражал – с открытым ртом не подискуссируешь. А хотел я тогда ей сказать тоже, что и сейчас хочу сказать московским чертыхающимся дантистам – ковыряющим мой советский цемент заграничными шпателями.
Ребзы, милые, да все понятно. Плоховатисто лечили зубы. Все так. Но у меня нет злости к нашим советским стоматологам. Я же помню чудовищность тех бормашин. Я помню эти шприцы с новокаином. Я помню эти их инструменты, напоминающие средневековые орудия для пыток. Помню запах их нашатырей и вязкость их цементов. Это же не они такие заказывали, господи. Это же им навязывали. И требовали плана.И знаете, они делали свое дело. Они принимали народ и как-то лечили. Избавляли от боли. И даже иногда делали все грамотно. И знаете, еще что важно – они сопереживали. Я точно помню, врачиха, которая меня лечила несколько лет, такая простая тетенька – она очень старалась, чтобы мне не было больно. Вот так, за копеешную зарплату, за заказы в виде синих куриц и морской капусты. Она хотела доставить мне минимум боли вот той жуткой бормашиной с чудовищным сверлом. Я это помню и не забуду.

Посему не возвожу поклеп на минувшее. Жив остался и слава богу.