March 6th, 2008

Диалог с сыновьями. Молчание (эссэ)

Младший.
- Дружок-пирожок, пора вставать. Уже мно…
-Нет, нет, не хочу, не буду, нет. Ты плохой, будишь меня, но если ты мне нальешь кефира в бутылочку и полежишь со мной рядом, так и быть я тебя прощу. Я полежу, просыпаясь, держа тебя за лохматые волосы и…. кстати, мне не снятся сны. Возможно, я вообще не сплю, а притворяюсь. Чтобы неожиданно вскочить, закричать и напрыг…скажи мне, почему мама так рано уходит на работу? – засыпаю с ней, просыпаюсь с тобой, ее люблю больше, но тебя сильнее. Ее обнимаю, а тебя бью. Налей мне кефира и я еще подремлю, пока розовые слоны в болотных сапогах, Дамбо не пускают к мамочке, ослик Мафин, Микки-Маус, рыбный суп с луком, позволяю откусить мне ногу – все равно вырастит новая
- Ты хочешь сегодня пойти к….
-Да, хочу, хочу, хочу – хочу к тете, тетя со мной играет лучше, чем вы вместе взятые, а бабушка не умеет, нарисовать табличку бабушку и зачеркнуть красным – нельзя ко мне. Хочу пойти в Луна-парк, не говори, не говори, не говори, что зимою карусели не работают, я помню точно – ракета, Пиннокио – ах, это была Испания. Едем в Испанию, а лучше на дачу собирать в парнике огурцы, купаться а надувном бассейне, кушать в столовой не буду – это снова Испания, бу. Хочу на самолет, чтоб на станцию Пражская к дедушке-бабушке, там игровой городок и можно стрелять в муравьев. Хочу, хочу, еще вот только сейчас поиграю и пойдем, поплывем, полетим.
- Ты снова описал штаны, поче…
-Описал, описал, потому что хочу много игрушек, хочу чтоб день рождения сегодня, чтоб пришли гости и дядя Леня кидал меня на подушки, хочу чтоб ты меня хватал за ноги, а мама всегда спасала, я боюсь твоих шуток, но мне очень нравится как ты притаишься и потом выскакиваешь – «ААААА», так смешно бояться. Но давай просто почитаем, помечтаем, поплюем в потолок – я буду мышкой, а ты котом. Я буду экскаватором, а ты автобусом. А больше всего я боюсь волков и метеоритов

Старший.
- Я хотел с тобой поговорить, сын.
- Я слушаю. Я делаю вид что слушаю. Я не слушаю. Я просто не понимаю тебя. Я.
- Окей, я понимаю, что все время от тебя что-то требую, но…
- Я тебе ничего не отдам. Я тебе не отдам ничего кроме грязной посуды и грязных носков. Все что ты можешь от меня требовать – это сделать потише музыку и готовить самому себе еду. Я буду решать, что ты будешь требовать от меня. Это не со зла. Это не от добра.
- Помнишь, мы с тобой брали в прокат кино, и…
- Я не враг твой. Я не друг твой. Я отдельный человек. У меня свой мир, в котором ты не прочтешь ни одной вывески. Я отдельный и нас связывает – ты думаешь, прошлое. Я думаю деньги, терпение и слабость в моих ногах. Но и это проходит.
- Мы с тобой редко разговариваем, хотя…
- Мы с тобой не разговариваем вообще. И это нормально. Мне непонятно твое упорство пытаться выходить на один уровень. Если ты так пестуешь воспоминание, как ты мне помогал подниматься по лестнице, чего ты сейчас скулишь. Помогай и молчи. А потом я тебя уберу в шкаф как старый костыль. Не выкину, нет. И скажу своей жене (у меня будет жена), чтоб не выкидывала тебя. Потому что я тоже где-то тебя ценю. Только ты все испортил. Ты все вытравил. Хотя мне это все уже не нужно.
- Ну, у тебя хоть все в порядке, сын?
- Ты не можешь мне ничего дать, потому что твои основы годятся только для тебя. У нас одна кровь, но разные вены, разное сердце и разный рост. Ты мне не можешь ничего сказать, потому что там, где шел ты в моем возрасте –стена. Там где ты сумел взлететь, там линии электропередач. Но там, где ты рыл себе могилу давно многополосный хайвей. Мы в разных измерениях настолько, насколько фальшива эта фраза. Потому что в ней разное понятие «разное» и «измерение». И там нет слова Мы. Там нет слова МЫ, папа. Я ухожу.
-Ведро вынесешь?
-Вынесу.
-Во сколько придешь?
-Приду.