January 28th, 2008

Мальчик Антон (рассказ)

Незаметно подползали июльские сумерки. Мальчик Антон сидел на заднем дворе и неумелыми пухлыми пальчиками пытался сколотить треснувшую накануне табуретку. Он очень гордился, что ему доверили взрослую работу и вбивая гвоздь, от усердия высовывал язык.
Скрипнула дверь и в образовавшемся островке теплого света показался мамин силуэт. «Тошкааа – протяжно позвала она – Ужинааать». В траве переливисто отозвались кузнечики. Черная птица потревожила листву яблони. Антон убрал молоток и плоскогубцы, засунул табуретку под навес и подтянув шорты попрыгал к даче, над которой уютно устроился новорожденный месяц.
Он уже покончил с рыбной котлетой, почти доел гречку и пил сладкий чай из своей синей чашки с отколотой ручкой. Мама тихо хлопотала по кухне, что-то споласкивала и временами тихонько напевала. Потом смахнула крошки со стола и спросила:
-Твои завтра утром приезжают?
-Мои?- недоуменно поднял голову Антон. Его глаза слипались.
-Таня с детьми ведь завтра собирались? Чего ты так смотришь? Ведь это ты их уговорил приехать на неделю позже, чтобы успеть детскую устроить. Кстати, мне не совсем понравилась твоя идея обивать стены фанерой – как не крути, с обоями всегда уютнее. А потом, сколько ты за фанеру выложил? А дом за зиму все-равно отсыреет, так фанера….
Мальчик Антон сидел неподвижно, тяжело дыша в чашку. Мать не в первый раз заговаривалась и он к этому привык. Но сейчас ее слова звучали слишком правдоподобно, вызывая какие-то смутные ассоциации – словно она пересказывала знакомый фильм.
Он взглянул в родное лицо - мать резко сдала за последние годы, вероятно, сказывались боли в поджелудочной. Сейчас она выглядела совсем старушкой.После ужина смотрели скучную комедию по телевизору, потом мать постучала тазами-ведрами, и тяжело ступая ушла к себе в комнату. Антон сидел на крыльце и задумчиво играл с утащенным коробком спичек. Он втыкал сломанную пополам спичку в середину коробка, зажигал ее и тихонько говорил «Капитан, на вашем корабле паника. Матросы хотят выбросить вас за борт..» -и спичка почти осмысленно приподнималась и опускалась.«Таня, с детьми… фанера… детская» – вертелось в голове – чушь какая-то.

Когда на улице совсем стемнело, мальчик Антон помыл ноги, почистил зубы и пошел к себе в комнату, по взрослому выключая за собой свет. И в темноте перешагнув порог комнаты, заметил слабый отблеск в зеркале старого бабкиного комода. Подойдя, он увидел, что зеркало отражает уголок стены, на которой в свою очередь лежит блик фонаря с улицы. И в этом изломанном двойном отраженном свете мальчик Антон увидел себя.
Из зеркала на него уныло смотрел взрослый плотный мужчина. В оплывших чертах лица, в дряблых мускулах волосатых рук, в обозначившимся брюшке, в коротких косолапых ножках – не было ничего детского. Судя по всему человеку в зеркале было глубоко за тридцать. Антон приблизил лицо и механически скорчил несколько гримас – обвислые щеки послушно потянулись, изо рта с кривыми мелкими зубками доверчиво вывалился широкий язык. Ноздри раздулись. Прилипшая ко лбу жидкая челка, пара свежих прыщецов. Недельная щетина покрывала подбородок мальчика Антона. Дыхание его было сиплым и прерывистым. Он вдруг вспомнил, что забыл принять капсулу аллопуринола от расшалившейся на даче подагры. И затем, жужжащий рой воспоминаний навалился на детскую голову и завибрировал в висках. О невыплаченном кредите за жигули, об обещанным звонке Курочкину, который без него боялся сводить баланс, о том, что Танька стала невыносима и он с ужасом ждал решающей ссоры. О том, что надо сбегать в ветеринарку насчет больного уха Спаржи, о том, что обещал Светке вырваться с дачи на юбилейный факсейшн – исполнялось десять лет их тоскливой связи.Мальчик Антон вспомнил, что Лиза со второго раза все же сдала вступительный в физмат и загордился дочкой. Мальчик Антон вспомнил, что обещал сыну Славке по приезду выкопать пиратский клад под сосной. Мальчик Антон наконец вспомнил, что он обещался соседскому гбэшнику Вовасу сегодня в восемь притащить пива и расписать пульку-другую по десять копеек за вист. Все это отразилось в темном зеркале и исчезло в резконаступившей темноте. Фонарь на улице погас.

Очень захотелось писать, но искать горшок, включать свет, шуметь Антону совсем не хотелось. Ему вообще было страшно двигаться. Он стоял в темноте потный, чувствуя, как где-то под ребрами бьется маленькая жилка – бьется испуганной канарейкой. И только когда часы пропикали полночь, Антон встрепенулся и затем очень медленно и очень осторожно дошел наощупь до кровати и лег. Он запретил себе думать. Он просто лежал под свежей простыней – маленькое теплое бревнышко. А потом комната начала кружиться, где-то проехала машина, и кто-то из под подушки прошептал, что все, что привиделось ему в зеркале – это просто начинающийся сон. А даже самых страшных снов мальчик Антон не боялся.
Засыпая, он потрогал свое лицо. Никакой щетины, там, разумеется не было.