September 16th, 2004

чужие

Друг мой, поверь, я никогда не был расистом и националистом. Во мне самом кровей намешан такой коктейль, что смотреть свысока на желтых, черных или кудрявых, было бы лицемерием и ханжеством. Я дружил с китаянкой, я плавал в бассейне с семьей негров и заглядывался на индуску (это только экзотические примеры). У меня в армии были приятели грузины, армяне, украинцы и узбеки. В общем, замечен не был.
Но на днях я посмотрел в глаза азербайджанскому (таджикскому, чеченскому) восьмилетнему мальчишке и мне стало страшно. Ну может не страшно, но точно неуютно. Я стал беспокоиться за своих детей. За наших с вами детей. Глупо рассказывать, какое количество "южного" пипла, к нам хлынуло за последние десять лет. В Москве целые районы стали говорить на ломанном русском и моя Энн, возвращаясь с лыжной базы на Чегете, говорит что особой разницы с Москвой не замечает - сплошь смуглые и кареглазые. И слабо верится, что каким-то образом поток прекратится. А значит надо уживаться.
Так вот, посмотрев в глаза тому симпатичному мальчишке, я увидел, что ужиться, возможно, и не получится. Потому что ОНИ совсем другие. Они не хуже, не лучше -просто другие. У них свои понятия добра и любви. У них свои принципы и свои представления о чести, долге и порядочности. И это в крови. Это не вытравить столичной жизнью и телевидением. Да им  это не нужно, им это скучно. Так же как русской эмиграции не нужна Америка - я этого нагляделся. Своя внутренняя среда и выход в свет - только на охоту. У маленького мальчика в глазах я увидел целый мир и этот мир не нуждался в моем мире. А как в этом случае сосуществовать - я не знаю. Честно.

Пять лет назад в Америке, я мечтал о "понятности" человека идущего мне навстречу. Понятности языка, взгляда и образа жизни. И частично, из-за этой тоски по своим, я умотал оттуда, оставляя на таможнях доллары, семейную жизнь и клочья кожи.
И теперь я снова не понимаю тех кто идет мне навстречу ....