Никита Д. – давай ты будешь на барабане стучать, а я спою российский гимн. Только я слов не помню.
Дима Р. – ничего, я тебе сейчас напишу.
И вы представляете, написал. Буквально за пять минут, с чудовищным количеством ошибок. И не знаю как вам, но мне такой текст кажется куда приятнее нынешнего. Сухо, точно и с любовью) - заценить

Вот и конец весне. Вот и пахнет уже новым летом, новым дачным сезоном. Но перед стартовым выстрелом сиреневого и одуванчикового июня, мы отмечаем день рождения младшего, еще по-прежнему такого новенького, с гладкими пятками и тревожным взглядом. Он не вышел у нас безнедостаточным – первый год в школе навыявил всяких отставаний, паталогической лени и совершенное отсутствие амбиций. Все спустя рукава – все витающий в каких-то игровых и комиксовых облаках. И орали мы на него страшно в этот год за уроки. И замахивались и угрожали. И он на нас орал, говорил неприятные вещи, сверкал взором. Отворачивался и хлопал дверью. А потом, когда первые лучи юговосточного солнца прыгали по бордовым занавескам, перелазал к нам в кровать – к маме лицом, ко мне греть ноги. Накручивал волосы на палец, чмокал губами, улыбался утренним снам. И куда-то исчезало раздражение и улыбалось ответно. Ведь в самом деле, как в узбекской пословице говорится – на своего ребенка кому пожалуешься?
Сейчас же лето перемирия, лето-почти-без-уроков, лето-почти-без-криков. Отдохнем все. Счастье

В день, когда ты родился, было пасмурно. Твой город пронизывал холодный ветер и у акушерки, обрезавшей пуповину, был красный сопливый нос. Но ты, маленький Билл, не запомнил ее лица. Ты запомнил собственный крик голода, и то как после этого тебе в рот уперся сладкий мамин сосок, оу-е, маленький Билл – она сразу сделала так, как хочешь ты, добрая мама. Вкус ее молока до сих пор на твоих губах, хотя ее давно нет в живых, а сам ты уже совсем не маленький пупс. Биллу вчера исполнилось пятьдесят пять, кто не знает. Он снова напился вчера. Так вот, Бил запомнил что значит, когда кто-то делает так как хочет он, скверный мальчишка. Потому что его покойная мамочка нередко делала так. Кормила по первому требованию, покупала игрушки и сладкую вату. И когда он, с ошибками, заполнил свой первый виш-лист, он получил все что хотел, оу-е. И в первую очередь, уверенность, что всем надо делать так, как хочет он. И когда в элементари скул сосед по парте выбил его передний молочный (сенкс, год) зуб, маленький Билл очень удивился. И канарейка в кабинете директора внезапно пропела ему на человеческом языке:

Никогда ничего не будет по-твоему, мой милый мальчик,
Никогда ничего не будет по-твоему, ты просто помни об этом.

Бил пробовал жить по-прежнему. Но мама заболела кенсером и вскоре угасла, мир ее праху. А больше никому не было дела до прыщавого юноши. А он очень тосковал по мамочке и все облизывал молоко со своих губ. А потом на горизонте замаячила Линда Козловски с родинкой на шее и огнем между ног, о, сладкая бейби. И Билл неожиданно снова получил возможность целовать сладкие титс и еще много всякого, о чем не знал. И на какое-то время он снова решил, что мир крутится ради него. И все делается так, как хочет он. Но битч Козловски села на потрепанный Харлей проезжавшего байкера, перед этим наговорив юноше Биллу много нелицеприятных вещей. И сквозь слезы он прочитал на номере уехавшего байка:

Никогда ничего не будет по-твоему, мой милый мальчик,
Никогда ничего не будет по-твоему, хотя бы потому что у тебя очень маленький дик.

Это грустная история, о-уе. И не потому что у мужчины по имени Билл плохо сложилась судьба. Он окончил колледж, нашел нормальную работу с приличными бенефитами, он женился и у него выросли две совершенно нормальные дочки. Он жарит индейку на день Благодарения, он несколько раз неплохо выиграл в Вегасе, и иногда зимой едет на озеро Тахо покататься на лыжах. У Билла есть два друга и они вместе ходят в боулинг. Да и с женой у него все неплохо, сенкс год. Да, вашу мать, и дик у него не такой уж и маленький, врала битч Козловски. Так почему –же мужчина Билл часто пьет? Почему на его лице застыла маска уныния и скорби? Может потому что он до сих пор не может понять, что мир не создан ради одного его? Что может быть этот факин мир вообще не создан ради кого-либо? И все, что каждый из нас может – просто радоваться этому миру отдельно от своих мелких желаний и потребностей? И может однажды темной ночью надо взять лопату, да и выкопать гроб своей любимой мамаши, вытрясти ее косточки и чтобы ее отполированный череп сказал заветные слова:

Никогда ничего не будет по-твоему, мой милый мальчик,
Никогда ничего не будет по-твоему, и в этом нет ничего страшного, оу-е.

Прыгая по старым ссылкам, наткнулся на наверно самый свой известный пост, который безусловно мощно встряхнул женскую аудиторию. Может он и остался бы неизвестным, собрал десяток комментариев и канул в Лету, да на радость ли\на горе был растиражирован, запощен на женский портал и собрал, наверно полтыщи комментариев. Ох вы бы знали, как меня унижали, обкладывали, защищали и распинали, мама родная. После этого поста я получил несколько предложений стать автором колонки и еще с десяток личных проклятий. И еще, кстати вспомнил, как однажды приятель ВВ-ешник рассказывал, какой кошмар возить «столыпин» с тетками-зэчками. Как и что они могут сказать. Возможно, именно с того момента я стал тише и политкорректнее.
А сейчас перечитал и снова подумал, что нет в моей записульке ничего особенно унизительного или наоборот прекрасного. Я в момент написания хотел подбодрить этих самых, которых встречал каждый день на улицах. Подбодрил, так подбодрил)
В общем, моим староЖЖилам можно не читать, а новеньким наверно будет интересно.

А еще я давно не затевал соцопросов. Думал тут давеча, что хорошая семья может просуществовать долго, когда по активности и лидерству все находится в пропорциях, скажем 100 процентов. Т.е, если не могут быть оба амебами на 80%. Или оба жгущими шутниками на все 99. Все-равно, один сверху, другой снизу. Или если оба на уровне, так опять-таки без перегибов. Все счастливые пары примерно так и находятся – куда не погляжу. Сидит себе муж семейства – рассуждает, ладонью воздух рубит, а жена сидит рот открыв слушает. Или скажем, жена планирует жизнь, таскается по магазинам – а муженек сзади плетется. А там где у каждого есть своя непримиримая позишн, которую он точно знает как аргументировать и за которую перегрызет горло, то все это оборачивается скандалами, ненавистью и разбитыми сердцами. Хотел узнать, как в ваших парах обстоят дела с процентным соотношением и рады ли вы таким раскладам?

Вчера М. пишет в скайп, что все выходные (пока ваш покорный слуга на даче ковырялся с отоплением, нагревателями воды, а так же общался с малолетним сынищей и пенсионной маман) он с тревогой и напряжением следил за политическими событиями в Москве, сопереживал протестующим, негодовал инаугурациям и читал многочисленные отклики. Ну и слушал конечно соответствующую радиостанцию. И спрашивал он самого себя – дескать, почему же он не пошел туда, где плакаты, где милые сердцу люди, где неравнодушные граждане? Что останавливало? Трусость? Лень? А? Так я ему вчера ничего и не ответил, зашился со сдачей лэйаута для новой серии про безобидных щенков. Решил как-то ответить сейчас.

Повторюсь, я очень слабо разбираюсь в политике. Почти не знаю имен и фамилий. В основном инфантильно занимаюсь физиогномикой (или как ее). Решаю, это лицо в интернете мне нравится, а это нет. Часто попадаю впросак. Даже это является причиной, по которой я никогда не пойду на митинг. Потом, для меня пока нет того политического вожака, который бы мне импонировал. Нету такой, знаете, очарованности. Влюбленности. Еще, как я тут писал – мне крайне неприятны надписи на плакатах оппозиции – слишком много зла, яда и квнщины. Быковщины, если хотите. Таких интеллигентских под@бок. А потом как пел наш поэт: «Я не люблю манежи и арены, на них мильон меняют по рублю». И это конечно тоже причина. Да и еще масса причин, в виде отсутствия времени, каких-то дел и двух дач.
НО! Главная причина, почему я слез со всяких иносми и ежедневных сводок новостей – это «измененность сознания». Та самая, которая происходит, когда ты носишься по городу выбирая себе телевизор, когда ты влюблен или когда ты делаешь ремонт. Ты перестаешь быть собой, ты незаметно отдаешься этому увлечению без остатка и все, кроме нынешней необходимости, тебе кажется досадным довеском, мешающим сосредоточиться. Ты каждые пять минут обновляешь страницу, ты ждешь смс от любимой, ты становишься похожим на героя цвейговского героя рассказа «Амок». Ты неприятен для окружающих и они тебе неприятны, потому что не могут тебе сопереживать. Тебе хочется стоять на перекрестке и орать – «Люди, опомнитесь!» Ты делаешь массу идиотских, постыдных и нелепых поступков. А потом, если ты опомнишься, ты будешь долго и мучительно приходить в себя, потому что реальность будет для тебя скучна. Но только ремонт окончится и ты будешь жить внутри и радоваться. С любимой вы нарожаете детей и тоже будет радость. И от купленного телека тоже как-то. А от политики никогда ничего не будет, кроме испорченных нервов, досады и раздражения.
И именно это пугает. Потому что меня совершенно устраивает свой, возможно, инфантильный, но вполне себе уютный, творческий и позитивный мир. Я не говорю что это хорошо и правильно. Я даже понимаю, как для некоторых мерзко звучу. Этим людям я отвечу еще одной цитатой из пестни:«Слава вам и хвала, мертвые львы»(с)

Спал 5,5 часов. Проснулся с головной болью. Отвел ребенка в школу, пришел и снова завалился. Через 15 минут позвонила мама с поздравлениями. Только опять заснул, позвонила бывшая теща с поздравлениями. Встал с головной болью. Налил себе чашку растворимого макконы со сливками и подумав «имею я право в этот день!» открыл банку красной икры и съел несколько бутеров. Голова на какое-то время прошла. Прочитал поздравления от Юли и от Яндекса. Скоро ехать в банк, потому что мой бух взял и забыл пароль от моего клиентбанка. Извини, говорит, езжай пусть тебе новый дадут. Кстати в банке у меня совершенно очаровательная операционистка Оля, такая знаете, несколько раскосенькая, такая типа серьезная и взрослая. Думаю ей 23. Так вот вспомнил, что это оказывается со мной она серьезная, я тут недавно слышал как она взахлеб хохотала с каким-то обычным чуваком в кожанке. Видите-ли с ним ей весело. Так вот, стоя в очереди, такой старый и толстый, я сначала заелозил раздосадовано. А потом, ткнул себя в бок и подумал – «Хей, чувак! Да так всегда было. Вот с такими парнями в кожанках. И в 15 и в 20. Как не парадоксально, наоборот, в старости к тебе стали относиться серьезнее и вглядываться пытливее. Ну, тетки в смысле». И следом еще подумал, что многое Рубе уже почти и не нужно нонче. О многом вспоминает с грустной улыбкой. Сколько сил было потрачено, сколько нервов. Ах!
В общем, сорок три, братья-сестры. Сорок три.

Каждое будничное утро у меня, как и у всех родителей, начинается с того, что я беру с полки стальной ключик и завожу своего бледного буратинку. Мне так не хочется этого делать – отключенный он такой тихий и милый. Хочется просто посидеть рядом, трогать завиток на лбу, может быть подуть в маленькое ухо. Но буратинке надо идти в свою школу, нужно изучать азбукиведи в ярком букваре, надо уметь бегать стометровки и вообще уже вливаться в коллектив других буратинок. Так что в 7:45 я вставляю стальной ключик под его левое ребрышко и делаю ровно восемь оборотов по часовой стрелке. Я слышу, как внутри начинают стучать маленькие молоточки, начинают крутиться шестеренки и шуршать какие-то таинственные маховички. И вот мой сладкий буратинка делает первый вздох, вот дрогнули ресницы и он задышал. Из отключенного он становится просто спящим – начинает ерзать, ворочаться. Подкладывать ладошку под щеку. Оживает.
А дальше обычный ежеутренний ритуал. Я тащу его сопящего в гостиную, грею в микровейве порцию йогурта, насыпаю хлопьев в яркую пластиковую чашку. Включаю детский канал на ТВ и шепчу ему – Буратинка, подъем. Ну и дальше по нотам, писать, одеваться, бегом в школу. Пока папа, купи мне чупучупсу, до вечера. Будь хорошим, не зли учителей, у них вас по тридцать штук таких – буратинок, мальвинок, артемонок и арлекинок.

Будет мчаться день, будет дождик, а может солнечно. Будут дела, перерывы на обеды, на погулять и похулиганить. Буратинка в школе, мама буратинки в одной части города, папа в другой. Тик-так, тикают часы в вестиюбюле. Звонок с урока, звонок на урок. Тик-так, расходуется заряд буратинки. Еще много впереди. Еще придет отец с обещанным чупучупсом, покачаемся на качелях, купим соку и хлебу насущного. Может, втайне от мамы выпьем на двоих красную баночку шипучей химии. А потом домой, к игрушкам бентен и бакуган, к сериалам и к домашке. Блин! Буратинка опять не записал домашку, на продленке чего-то набросал в тетрадке, курица лапой, в каждой закорючке лень и безинтересность. Давай, буратинка, давай чортов сын, пиши свои ини-яти, решай задачи про Ань-Саш, куриц-петухов. Куда торопимся, спрашиваешь ты недовольно. А вот куда. Я же точно знаю, я почти слышу, как уже заканчивается заряд твоего механизма. Все реже стучат молоточки, все медленнее крутятся шестеренки. И ты начинаешь двигаться медленнее, глаза стекленеют, слова становятся все непонятнее. А еще русский переписать. А еще закрасить овощи. Портфель собрать. Ау, буратинка? Ты спишь что-ли? Быстрее в ванну, последние обороты, надо успеть. Мама, почитай! Да ты спишь совсем! Мама почитай! М..а..м….а

Мы с женой укрываем отключенного буратинку одеялом, постоим над ним задумчиво и идем пить чай, сидеть в интернете, смотреть в телеэкран, беззлобно скандалить. Иногда я засиживаюсь с халтурой допоздна и она меня давно разучилась ждать. Да и жонин заряд обычно кончается раньше моего. Я сижу выводя на экране разноцветные линии и слушаю, как во мне утихают молоточки и останавливаются полустертые шестерни. В глазах белые мухи. Старый буратинка с усилием поднимает свое тучное тело и плетется в душ. На циферблате без пяти часов новое будничное утро.

В свете бесконечно печалящей и раздражающей ненависти нашего народа к своей стране и в частности к Москве, я как в фильме про девочку, которая тушила свой огненный взгляд о глыбу льда, с тихой радостью и я бы сказал, смирением читаю эту рубрику в «Афише». Вот такие мнения, местами безразличные, местами чересчур потребительские – меня совершенно не раздражают. Этим мнениям я доверяю. Потому что, иногда, как не странно, там чувствуется любовь. Да, от этих японцев, германцев и штатцев. А вот этим вашим – «да, блия, был бы шанс валил бы атсюда, из этой опы, в которой никогда ничего не будет па нармальному» - не хочу верить, не хочу слушать, не хочу знать. Затыкаю уши.

Итак, "Афиша": Москва глазами иностранцев.

Хочу написать о себе. Поэтому дальше можете не читать)
Вышло так, что последние несколько лет я проживал спокойно, никаким самоанализом не занимаясь. А тут в начале весны позвала меня старинная подружка архитекторша на свою первую художественную выставку. Это были штук пятнадцать работ, в основном тушью и такие, больше интерьерные чем художественные. Но сила в них безусловно была. Подружка сказала, что нафигачила их буквально за неделю, потому что то ли ее кто-то бросил, то ли она кого-то. Вот так, эмоционально выплеснула. И что ее друзья назвали работы «нерукотворными» в том смысле, что их повторить без того настроения почти невозможно.
И вот я ребза, ехал домой и вдруг подумал, что за все мои сорок рисующих лет, сам я не нарисовал ничего такого, «нерукотоворного». Ни разу! Не было у меня никаких особых эмоциональных выбросов. Это было очень странно понять. И последующие дни я стал разматывать этот клубок, тянуть нить - и пришел к интересным выводам. Не очень, лицеприятным, кстати. Оказалось, что все мое творчество идет от головы, а не от других частей тела. Первые мои опыты в прозе и поэзии (они у меня остались, кстати) поражают своей внятностью. Даже в те 13-14 лет никаких смутных сумбурных чувств в моем творчестве не было. С годами менялась форма, может как-то оттачивался стиль, но все оставалось прежним. Не зря моя преподша по композиции в художке говорила – «идеи у тебя, Андрюша, хорошие. Исполнение хромает.» Потому что в рисовании для меня всегда прежде всего важна идея. Рисовать пейзажи, обычные лица, абстракции и кубизмы – мне никогда не нравилось. С первых осмысленных рисунков из меня перли смысловые пусть и искаженные образы. Еще не зная Дали, я бесконечно ваял какие-то разбитые песочные часы, злых ангелов, каменных и деревянных людей. В творчество меня влекла идея, а все остальное было ее «раскрашиванием». А так как я двигался одновременно в нескольких областях, то все, включая сочинение песен и писательство – делалось точно так же. При очевидном наличии творческого посыла – Руба всегда реализовался только бошкой, но не сердцем. И даже свои неудачные любовные дела протоколировал всегда совершенно четко и внятно – пролог, завязка, действие, эпилог. И все, чего я достиг – это совершенная внятность. И теперь, придя в режиссуру, я выпекаю очень внятные сюжеты. Это наверно плюс. Но!
Все что я всегда любил – этот артхаус в кино, книги, музыку, всех этих Пикассо, Миро, Врубелей – эти все гении творили душой и сердцем, а не головой. Вообще, фактически вся мировая культура двигалась чувствами, а не мозгами. И посреди всего, чем восторгаюсь, я как творческая единица – совершенно чужой. И не то чтобы имею наглость к ним присоседиться, но даже шага в их сторону не сделал. Руба навсегда останется ремесленником. Ну там, сериалы, журналы. В жж пописывать. Быть понятным и внятным. Но ни разу не таким как они.

Вот так я теперь и живу. Не то чтобы заламываю руки и мылю веревку. Нет. То что есть, этого тоже немало. И возможность роста имеется. Но я навсегда колобок из другого теста. И катиться мне в другую сторону.